Тихий омут [= Прилив ] - Нора Робертс

– Мама, спасибо, что забираешь Обри. Я так тебе благодарна за помощь.

– Помощь? – Кэрол Монро опустилась на колени, чтобы завязать шнурки на розовых кроссовках Обри. – День в обществе этой конфетки – чистое удовольствие. – Она легко ущипнула Обри за подбородок. – Мы чудесно проведем время. Правда, моя прелесть?

Обри, прекрасно сознающая свою власть, улыбнулась во весь рот:

– Игрушки! У бабушки игрушки! Куколки.

– Конечно, мы поиграем в куклы. Я приготовила тебе сюрприз.

Глаза Обри стали огромными и засверкали. Она затаила дыхание, затем с восторженным визгом спрыгнула со стула и закружилась по комнате в собственной версии победного танца.

– О, мама! Неужели еще одна кукла? Ты ее избалуешь.

– Это невозможно, – решительно заявила Кэрол, поднимаясь с колен. – В любом случае, как бабушка, я имею на это право.

Поскольку Обри продолжала с восторженным визгом бегать по комнате, Кэрол получила возможность повнимательнее рассмотреть дочь. Девочка мало спит, решила она, замечая синяки под глазами Грейс. И ест как птичка. Чтобы как-то исправить ситуацию, Кэрол принесла дочке домашние булочки с ореховым маслом.

Совсем молодая женщина, которой еще не исполнилось двадцати трех лет, должна хоть немного уделять внимание своей внешности: пользоваться косметикой, завивать волосы и в выходные веселиться с друзьями. Танцевать до упаду, а не преждевременно вгонять себя в могилу непосильным трудом.

Кэрол вздохнула. Она повторяла это десятки раз, и столько же раз Грейс отмахивалась от ее слов. Может, изменить тактику?

– Грейси, ты должна бросить ночную работу.

– Нормальная работа.

– Нет ничего зазорного в том, чтобы зарабатывать на жизнь честным трудом, но человек не должен лишать себя удовольствий.

«Старая песня, правда, иногда в ней появляются новые нотки», – подумала Грейс, отвернувшись и начиная яростно тереть уже безупречно чистый рабочий стол.

– Мне нравится работать в баре. Это дает мне шанс видеть людей, общаться с ними. – Даже если все общение сводится к вопросу, не хотят ли они еще выпить… – И деньги хорошие.

– Если у тебя трудности с деньгами…

– Все в порядке. – Грейс стирнула зубы. Даже под самыми страшными пытками она не призналась бы, что ее бюджет – из-за сломавшейся машины – трещит по швам. Следующие несколько месяцев будет очень трудно сводить концы с концами. – Лишние деньги никогда не помешают, и я, поверь, очень хорошая официантка.

– Не сомневаюсь в этом, но ты могла бы работать днем в нашем кафе, – возразила Кэрол.

Грейс прополоскала тряпку и повесила ее сушиться на раковину.

– Мама, ты прекрасно знаешь, что это невозможно. Папа не хочет, чтобы я работала на него.

– Он никогда не говорил ничего подобного. И потом, ты ведь помогаешь разделывать крабов, когда нам не хватает рабочих рук.

– Я помогаю тебе, – уточнила Грейс, поворачиваясь к матери. – И с удовольствием это делаю, но мы обе знаем, что я не могу работать в кафе.

«Дочка упряма, как два мула, которые тянут в разные стороны, – подумала Кэрол. – Вся в отца».

– Ты могла бы смягчить его, если бы захотела.

– Папа не скрывает своих чувств ко мне, и я не собираюсь его «смягчать». – Кэрол открыла рот, чтобы возразить, но Грейс опередила ее:

– Оставим это, мама. Я не хочу с тобой спорить. И не хочу, чтобы ты снова пыталась нас примирить. Это ни к чему не приведет.

Кэрол всплеснула руками. Она любила их обоих – мужа и дочь, но никогда не понимала их, как ни старалась.

– Невозможно разговаривать ни с тобой, ни с твоим отцом, когда у вас это чертово выражение лица. Не знаю, зачем я сотрясаю воздух.

Грейс улыбнулась.

– Я тоже не знаю. – Она подошла к матери, наклонилась – Кэрол была на шесть дюймов ниже ее собственных пяти футов восьми дюймов – и поцеловала в щеку. – Спасибо, мама.

Кэрол растаяла, как всегда в таких случаях, задумчиво провела рукой по своим коротким кудрявым волосам. Когда-то они были белокурыми, как у ее дочери и внучки, но теперь приходилось поддерживать природный цвет с помощью краски.

Правда, лицо сохранило свежесть и осталось удивительно гладким, несмотря на ее любовь к солнцу, но не следует забывать, что она никогда не ложилась спать, не увлажнив его кремом.

Кэрол Монро считала, что долг настоящей женщины – заботиться не только о семье, но и о своей внешности. И она гордилась тем, что на пороге сорокапятилетия вес еще была похожа на фарфоровую статуэтку, как когда-то называл ее муж.

О господи! Пит тогда ухаживал за ней и даже старался быть романтичным. С годами он все реже и реже вспоминал о романтике. Однако, романтичный или нет, Пит – хороший человек, думала Кэрол. Преданный муж, честный человек и удачливый бизнесмен. Всегда прекрасно обеспечивал семью. Пожалуй, его главная проблема – он слишком обидчив и злопамятен. Грейс уязвила его гордость, не оправдав его надежд, не став той идеальной дочерью, о какой он мечтал.